Дети,
острова в океане
нежные,
шумные
Йети,
сладкие дыни,
любовей
безвозмездные «да»
в вертикально взятом рукой земли
пустыни
пальмы букете
пригоршнями в дырявом кармане
позвякивает
вода
как нищий своим медяком
в надежды
уснуть
разбитой копилке
из нежной ткани,
терпком
пробужденья
обмане:
все это
только
сон.

Approach

«Approach» by Roland Chatwin

Но бессонницы фарс
куда интересней
оспин Венеры
на лице твоем,
Марс.

Эта картина
стоит того,
чтоб блеснуть
преломленьем извне
за окном, казалось, уснувшего
мира;
отражением этого «вне»
там, где ты сам,
трепыхаясь,
под огнем Гауди
иль врага —
сна своего
как на вертеле угорь
вращаясь.

Но глашатай твой
тенью
пошатываясь
сеткой ветвей контражурных
на стене
темно серой
рассатываясь
тканью штор
в блеске шпор фонаря
отражением желтым,
чужим,
что напротив
окном
наяву
притворяется
сном.

словом
твоим же
на тебя
как девятым валом
сыпется
исповедь
тени
без стука входящей
в дом,
кричащей,
молчаливо,
о чем-то совсем
другом.

Говорит этот гость:
крепко спит
лишь тот,
кто не видит своей
тени
в крике
открытый
рот
в котором
слова,
как века’ми
застывшая
под Помпеи
пеплом
почившая
лавой
Везувия
глазницы забившая
крымская
пахлава.

и твердит этот гость:
Страшащийся ночи
получит
в удел свой
ночь
и за ночью
еще одну
ночь
бесконечной
серией
троеточий
словно в горле
застрявшую
кость.

И еще, скажет гость,
(из мрака пришедший
посланник
иль просто
обделенный мятным чаем
когда-то
на кухне твоей
нежеланный
странник):
Не победить темноту
маленькой смерти
сном
в трюме бессилия
может заставить тебя уснуть
ну допустим,
бром
но это же такое безумное
над надпочечниками
насилие —
почти как пули
в виске
хрустящий
последний
гром.

Сильным надо быть
очень сильным
чтобы
встать и уйти
не царапаясь диким котом
у двери
будто досками
забитого
коридора
где ловил ты сны
помнишь,
в самом начале:
дыни,
любови,
сизые горы.
помнишь?
забыл…
хорошо
вот теперь же,
со страстью,
тореадора
тапки накинь
и чайник поставь на газ
кистью протри
(живописца,
убийцы,
Отелло
и Яго своей руки)
чтобы хруснули, недовольно,
глазные белки.
Зашипев, в сковородке,
обреченный на тост твой хлеб
с утренним чаем
на прощанье со сном
запеки
и стряхнув с себя ночь
поскорее забудь о том,
что приносило
когда-то
радость
являясь
всего лишь
сном.

23.11.16

 

текст: Алексей Бобровников

рисунок: Роланд Чатвин